Делать дизайн

Опубликовано on Дек 14th, 2012 и в рубрике Мой дом. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить комментарий или трэкбэк на эту запись

Делать дизайн

Современный французский философ Бруно Латур как-то увидел, что в ближайшее время значение слова «дизайн» так расширилось, что сферу его внедрения уже фактически нереально очертить. «Во времена моей юности, которая пришлась на 70-е годы прошедшего века, — вспоминает он, — значение слова «дизайн» касалось только внешнего облика вещей. «Делать дизайн» означало придавать наилучший вид либо форму некий вещи — стулу, машине, ножику, упаковке, лампе либо интерьеру, которые без этого оставались бы очень грубыми, очень ординарными либо ограниченными нагой функциональностью. Сейчас же мы говорим о дизайне целых городов, ландшафтов, наций, культур, тел, генов и даже природы».

Проще говоря, в современном мире дизайну подлежит полностью все. Мы больше не отделяем дизайн от функции либо смысла, и все труднее, а быстрее, фактически нереально провести сколько-либо различимую грань меж дизайном и современным искусством. Совместно с тем конкретно искусство сейчас как раз и выражает это новое осознание дизайна более ясно, занимаясь больше не столько созданием объектов, сколько различного рода моделированием (дизайном) пространств, опытов, чувств, картин мира либо методов восприятия. Логично, что совместно с такими трансформациями в художественных практиках изменениям подлежат и методы употребления искусства. Больше не хотя ограничиваться собственной классической ролью объекта созерцаний либо раздумий, оно больше внедряется конкретно в актуальное место, модифицируя его изнутри. Конечно, такая ситуация подразумевает полностью новый подход и к коллекционированию, требуя от современных коллекционеров еще большей решимости.

Конкретно таковой решимостью и отличается Кристиан Борос — один из самых именитых сейчас коллекционеров произведений современного искусства, основоположник удачного маркетингового агентства, известного сотрудничеством с такими брендами, как VIVA, Coca-Cola, Siemens. «Это отлично, что я малость сумасшедший», — гласит он о для себя не без кокетства, а быстрее, — с гордостью. Свидетельством такового «сумасшествия», разумеется, будет то, что живет этот человек в нацистском бункере. Совместно с ним в этом же бункере обитает его коллекция — одна из более увлекательных в мире, которая включает около пятисот работ пятидесяти 7 узнаваемых живописцев, посреди которых Дэмиен Херст, Сантьяго Сьерра, Сара Лукас, Ансельм Рейле, Тобиас Ребенгер и другие, более известные имена.

Концепцию собственной коллекции Борос характеризирует очень одиозным изречением: «Я люблю искусство, которое не понимаю». На неизменные вопросы журналистов, которые, апеллируя к этой характеристике, пробуют обличить его в неприкрытой безграмотности, он непосредственно отвечает: «А в чем, фактически, неувязка? Искусство, которое я сходу понимаю, обычно вызывает у меня скуку. Меня заинтересовывают живописцы, которые кидают мне вызов, ставят под вопрос мои обычные представления».

Следует дать ему подабающее: этот вызов стал главным условием его каждодневного существования. Даже самого лаконичного обзора создателей, чьи работы представлены в коллекции, довольно, чтоб осознать, что работы, собранные в этом пространстве, — нечто большее, ежели дополнение к интерьеру. Ну и само помещение никак не отвечает обычным представлениям об комфорте. Сделанный в 1942 году нацистским архитектором Альбертом Шпейером лишенный окон бетонный бункер предназначался никак не для жилища, а для убежища людей во время финишной битвы, которая, согласно представлению создателя, должна была привести к триумфальной победе Германии. По драматичности судьбы во время русской оккупации укрытие для германских людей служило кутузкой для нацистских преступников. Позднее тут был склад для хранения экзотичных фруктов из Кубы, так как совершенно подходил температурный режим, обеспечиваемый стенками трехметровой толщины. А во время бурных 1990-х те же стенки стали прибежищем для техно и садомазо-вечеринок.

После того как Борос заполучил этот «кусок истории», он подверг его значимым изменениям — а именно, соорудил на крыше пентхауз. Переоборудованием бункера в место для жизни и искусства занимались известные германские архитекторы Йенс Каспер и Петра Петерсон, основоположники направления Realarchitektur и одноименного строительного бюро. Исходя из парадигмы полного дизайна, — а поточнее, из догадки, что пространственные конфигурации не только лишь воплощают сложные публичные и культурные процессы, да и определяют их, — собственной целью они лицезреют трансформацию данных ситуаций средством новых строительных решений.

В случае Бороса им, похоже, вправду удалось трансформировать нелегкую историческую память в очень комфортабельный каждодневный опыт, насыщенный к тому же эстетическими переживаниями и духом времени. Сохранив в жилом помещении нагие бетонные стенки, напоминающие о былой функциональности бункера, они дополнили их прозрачными террасами, открывающими необъятную панораму современного Берлина, различными подвижными ширмами, дубовыми панелями, минималистичной древесной мебелью, также необходимыми атрибутами шикарного быта — бассейном и камином. Присутствие в этом пентхаузе, который сам по для себя является достоянием культуры, выдающихся образцов коллекции, посреди которых работы Дэмиена Херста, Вольфганга Тильманса и Элизабет Пэйтон, стирает грань меж жилым и выставочным местом либо, если добавить малость пафоса, меж искусством и жизнью.

Но несмотря на все ультрасовременные новаторства, внедренные Каспером и Петерсен, Борос утверждает: «Мы сделали все, чтоб сохранить здесь следы прошедших времен». Принципиально отметить, что большая часть работ, экспонируемых сейчас в бункере, были выполнены живописцами специально для этого места. В сути, конкретно оно совместно со собственной историей послужило для многих из их главным материалом для художественного осмысления, стало объектом различных артистичных модификаций.

Сейчас результаты этих тестов доступны всем желающим. Заранее записавшись для посещения, каждый может получить свою дозу уникального историческо-художественного опыта. «Но все таки, — замечает Борос, — нужно держать в голове, что это личная коллекция, а не музей. Это мое очень личное предприятие. Это сначала — часть жизни».


Похожие записи:

Оставить комментарий

Реклама
При копировании материалов активная ссылка на Женский портал обязательна.
Вход | Thanks ssmm.org.ua